Между Любовью и Страстью [Первая книга] - Карина Волк

— Каждый человек имеет права на шанс, — продолжает рассуждать друг. — Не суди о человеке по первому взгляду. Это неправильно и недостойно, такой девушки, как ты. Сначала нужно всё взвесить и хорошенько обдумать. Глупо отказываться от помощи, основываясь лишь на предположениях.

— Кеша, — отчаянно прижимаю руку к груди, — этот человек вызывает у меня смешанные чувства. — Он пробуждает во мне чувства страха, от него исходит опасность и неприкрытая ненависть. Но вместе с тем, я понимаю, что мои чувства не имеют веских причин для существования.

С трепетом в голосе озвучиваю свои мысли мужчине, стараясь обосновать свою враждебность и негативное отношение к Орлову.

— Хотя, знаешь, может, и имеют, — немного приподняла подбородок, — почему Орлов пожелал, чтобы именно я оказывала ему всю необходимую помощь? Анна Юрьевна сообщила, что этот человек выдвинул ей неукоснительное условие: «Либо с ним будет работать Архангельская, либо он отказывается спонсировать наш зоопарк».

Лёгкая усмешка скользнула по губам друга, в его глазах загорелся игривый огонёк, — ну не знаю, ты у нас девушка эффектная! Что если ты его очаровала?

Внезапно с лица парня исчезает улыбка, лицо становится сосредоточенным. Пристально глядя вдаль, он торопливо проговаривает, — Орлов направляется к нам.

Машинально дёргаюсь, но мужчина ловко хватает меня за плечи, — не поворачивайся. Не придавай ему никакого значения, делай вид, что он тебе безразличен.

— А он мне действительно безразличен, — грозно объявила я.

— Я вижу.

Орлов плавными шагами подходит к нам и доброжелательно приветствует, — доброе утро!

— Меня зовут Орлов Владислав Владимирович, — изображая на лице уважение, протягивает руку Кеше, который мгновенно сжимает его ладонь, радостно улыбаясь во всё тридцать четыре зуба.

— Очень рад с вами познакомиться. Меня зовут Громов Иннокентий, я так же, как и Александра работаю здесь помощником ветеринара.

Орлов переводит на меня свой пытливый взор, — с Александрой Алексеевной, я имел честь познакомиться.

От надменного тона и лицемерной улыбки, мне захотелось крикнуть в его высокомерное лицо: «честь имею, в отличие от вас» и удалиться как можно дальше от этого человека. Но я обуздала свой буйный порыв, вспомнив слова Кеши и осознав, что ради спасения своего родного зоопарка, я обязана позабыть о гордости. Его слова засели в моём сердце, острое желание спасти невинных животных оказалось сильнее самолюбия и тщеславия.

— Надеюсь Александра Алексеевна не успела наговорить обо мне всякого рода неприятных вещей. Вы что-то или кого-то так активно обсуждали, когда я прервал ваш уединённый разговор. Надеюсь, не обо мне, шла речь?

— Вы кем себя возомнили? — не смогла устоять и иронично поинтересовалась. — Вы действительно считаете, что нам больше заняться нечем, как только обсуждать столь неважную и скучную персону?

Глава 3. Игнат

Тихая, безмятежная ночь медленно опускалась на шумный, огромный город, который никогда не спал…

Отрешённо блуждал в своих угнетающих мыслях. Признание отца никак не выходило из головы.

Проклятие! И как такое может исчезнуть бесследно, нервно схватил бокал с вином и торопливо осушил его до самого конца, не оставив ни грамма.

— Игнат, но ты чего? — Пропищала Алиса, недовольно хмуря брови, а затем она опустила глаза на мою полную тарелку, к которой даже не прикоснулся. — Разве можно пить на голодный желудок.

Непроизвольно помотал головой. Только вот последнее о чём сейчас мне стоит беспокоиться, так это состояние моего здоровья.

— Милый, тебя так сильно расстроил разговор с отцом?

И вновь безвольно кивнул. Утром мы не успели поговорить с Алисой, стремительно уехал с отцом на работу, после того как Сергей Платонович сообщил страшную новость, он потребовал, чтобы я незамедлительно явился в офис. Отец всё предусмотрел, пока он будет проходит курс лечения, я стану его преемником.

Давно чувствовал, что уже довольно набрался опыта и готов возглавить бизнес, только вот обстоятельства совершенно не радовали.

У нас с отцом было множество разногласий и случались серьёзные конфликты, но я всегда его любил и безгранично уважал.

— Игнат, если хочешь, мы можем поговорить, — нежно пролепетала моя прекрасная фея по имени «Алиса» и не дожидаясь ответа, вспарила и неспешно уселась на мои колени.

Бережно и трепетно пробежался пальцами по её тонкому стану. Такая хрупкая, почти невесомая… Любимая. Родная. Самая дорогая и желанная!

— А если не хочешь, то можем просто посидеть и помолчать, — деликатно прошептала моя девочка.

Иногда молчание и тишина дарят душе поле цветов поэзии. Цветёт и душа. Стоит только перебить это молчание разговорами, нарушив тишину, чахнут эти цветы. Так же, как и в жизни, чем больше мы говорим о своих радостях, рассказывая об этом другим, вянут и цветы радости. Разве не так? Молчание и тишина — это дар, когда ты понимаешь, в чём их суть.

Это, как тьма разрушает свет, когда говорят только о свете, то и тьма начинает отвечать, когда о ней не говорят.

Лишний раз убеждался в том, что моя любимая девочка непогодам умная и мудрая женщина. С огромной нежностью и лаской смотрел в её голубые, пленительные глаза и судорожно осознавал, что болезненного разговора не избежать.

Кроме своего диагноза, который морально уничтожил меня, отец сообщил ещё одну неприятную, глупую новость…

Он решил, что может распоряжаться моей жизнью. Даже невесту мне подыскал. Гневно поморщился. Уму непостижимо! Александру Вавилову мне сватает.

— Отец очень болен, — выдохнул.

Алиса напряглась и интенсивно заморгала.

— Болен. Серьёзно.

— Да. Очень серьёзно болен, — удручённо подтвердил. — У него рак печени третьей стадии. Он проходит лечение. Но прогнозы не утешительные. Сама понимаешь.

Любимая с сожалением осмотрела меня, а затем подавшись вперёд, молниеносно обхватила меня своими руками, даря тепло и поддержку.

Ласково прижимаясь ко мне, моя малышка прошептала, — я хочу тебя касаться. Руками, губами, взглядом, сердцем. Целовать вблизи и на расстоянии, даря нежность слов, запечатанных в милых конвертах.

Я хочу тебя всеми органами чувств — видеть, слышать, вдыхать и шептать на выдохе твоём имя жаркой звёздной ночью, — любимая сладко шептала, придавая мне сил и уверенности. — Ссориться и мириться, дерзить и перечить, обижаться и каяться после, искупая все грехи — твои и мои. Молиться за тебя в храме и готовить тебе самый вкусный завтрак на свете, слушать и слушаться, путешествовать по самым разным уголкам нашего мира и сидеть дома, обнявшись, перед камином, в котором уютно потрескивают дрова.

А за окном пусть летят листья, дует холодный ветер, идёт дождь или падает крупными хлопьями снег. Я хочу тебя касаться —